ВЛАДИМИР АРТЫКОВ

Уходящая натура. Глава 52

Весной 2009 года в мастерскую позвонил Юрий Попков, главный художник издательства «Живопись-инфо».
– Владимир Аннакулиевич, мы выпускает буклеты о творчестве живописцев Московского Союза. В нем будет краткая информация об авторе и несколько его работ в цвете.
Я удивился.
– Юра, совсем недавно в вашем издательстве вышла прекрасная иллюстрированная энциклопедия живописи в нескольких томах, и мы в ней представлены.
– Энциклопедия – это другое. Думаю, за это время что-то изменилось в вашей биографии, прибавилось выставок, появились новые работы. Так что, пожалуйста, приходите с Риммой Николаевной, если сможете сегодня. Захватите диски, мы сядем у компьютера и вместе отберем те картины, которые устроят и вас и Союз художников.
Из небольшого зала на Тверской улице, где еще недавно проходила персональная выставка Риммы под названием «Моя любимая Россия», вела дверь в редакторскую комнату, где нас и ждал Попков. Я сел рядом с Юрой к компьютеру, и мы начали отбирать репродукции для будущего буклета. Вскоре пришла и Римма с коробкой и рулоном холста. Эти покупки она сделала в соседней комнатке-киоске, где художники покупали краски, кисти, холст, разбавители для живописи, лаки и многое другое, что необходимо для работы над картиной.
– Здравствуйте, Римма Николаевна, – приветливо встретила мою жену редактор Галина Жигунова. Она отодвинулась от экрана своего компьютера.
– У меня для вас приятная новость, – продолжила она. – Совсем недавно вышла книга искусствоведа Евграфа Кончина о художниках, в ней есть статья и о вас. Присядьте к столу, я сейчас достану эту книгу.
Галя открыла шкаф, с трудом вытащила книгу в жестком переплете и положила ее перед Риммой.
– Этот экземпляр мы с Юрой дарим вам. Второй – вы скоро получите из рук самого автора на презентации.
Римма прочитала вслух:
– Евграф Васильевич Кончин «Холст как мера вечности».
Юра Попков рассказал:
– Автор издал свои статьи о художниках, написанных им за три десятка лет. Теперь они собраны в этом фолианте.
Римма заглянула в оглавление:
– Володя, какие имена! Алексей Грицай, Дмитрий Жилинский, Гелий Коржев, Май Митурич-Хлебников.
Повернувшись к Гале, она сказала:
– Мы с Митуричем и его супругой, без которой он никуда не ездит и ласково называет ее «мои успокоительные капли», дважды в Японии делали выставку, в 1991 и в 1994 годах.
Римма продолжила читать:
– Николай Ромадин, Зураб Церетели. Здесь очерк и о твоем друге Игоре Обросове, Володя.
Галя улыбнулась.
– Не скромничайте, Римма, порадуйте Володю, найдите статью «Серебристые звоны».
– Мне, – сказал Юра, – как составителю и главному художнику книги, хочется заметить, что Кончин очень хорошо отзывается о твоей живописи, Римма. Ты, наверное, давно знакома с автором?
– К сожалению, не имела чести быть ему представленной. Это для меня неожиданный подарок.
Я не утерпел и подошел к Римме, чтобы увидеть репродукцию и прочитать статью, в которой хорошо пишут о моей жене. На столе лежал тяжелый том в твердом переплете.
– Юра, – спросил я, перелистывая упругие листы, – как вам удалось издать такую роскошную книгу? По нынешним временам это стоит бешеных денег!
– Эта книга обошлась нам в 900 000 рублей. Конечно, изданию книги помогли спонсоры, так что мы вышли на высокий полиграфический уровень!
– У вас и прежде были хорошие издания, – сказал я, – считаю альбом «Художник и модель», составленный Львом Вениаминовичем Гриншпуном и оформленный тобой, тоже удачным. В этой книге я видел твои картины – «Смятение» и «Меланхолия». Туда попали и мои – «Девичник на Ивана Купала», «Игра в Эдем», «Амазонка» и «Качели». Книгу украшают произведения художников Венецианова, Кустодиева, Семирадского, Фешина, Серебряковой. Кстати, ее ню на международных аукционах «Сотбис» и «Кристис» ценятся очень высоко.
– Да, у нас бывали удачные издания, но такая солидная книга, пожалуй, впервые, – ответил Юра, – я больше года готовил к изданию «Холст как мера вечности». На первой странице, Володя, – вступительное слово автора.
Открыв первую страницу книги, я вслух прочитал отрывок из авторского вступления: «Книга – своего рода ретроспектива отечественного искусства … за три десятка лет. Со всеми своими положительными сторонами, не подлаженными под вкусы и догмы сегодняшнего времени. Но в этом есть и свои недостатки, некая односторонность, узость охвата всего дарования художника, его творчества».

Дней через десять Юра позвонил в мастерскую.
– Передайте, пожалуйста, Римме, чтобы она привезла в выставочный зал Московского Союза художников на Кузнецком мосту три картины. Будет развернута ретроспективная выставка картин художников, включенных в книгу Евграфа Кончина «Холст как мера вечности». В день открытия выставки будет презентация этой книги. Ваши буклеты готовы, часть мы оставляем себе, несколько экземпляров отдаем в отдел кадров Московского Союза художников, а вам – каждому по сто штук. Я захвачу их с собой и передам на презентации.
28 апреля день выдался теплым и солнечным. Из больших стеклянных окон выставочного зала падал ослепительный весенний свет. Большую часть экспозиции занимали произведения мастеров, ушедших из жизни. На их картины, развешенные на центральных стенах, к сожалению, падали прямые солнечные лучи, от чего на холстах появлялись яркие блики. Они слепили глаза, и нельзя было разглядеть всю прелесть и поэтичность этих работ.
В третьем зале на главной стене висели три работы Риммы: «Розовая зимка», «Ранняя весна», «Золотая речка». О них писал в своей статье Кончин. В этом зале картины были подсвечены специальными софитами. Освещение было удачным, и работы смотрелись очень хорошо.
Я был доволен, что картины выглядели не хуже, чем их описал искусствовед.
Мы вернулись в большой зал. На сцене стоял столик с несколькими стопками книг, за ним сидел пожилой мужчина.
– Это, видимо, Кончин, – предположил я.
– Мне не доводилось видеть его раньше, но раз этот человек сидит за столиком с книгами, значит это он.
Перед сценой на стульях ожидали начала презентации художники и гости. Многие продолжали осматривать экспозицию, бродя по залам, или стояли вдоль стен, тихонько разговаривая между собой.
На сцену поднялся и подошел к микрофону Виктор Глухов, председатель Московского Союза художников. Он рассказал о жизненном пути искусствоведа, журналиста и литератора Евграфа Васильевича Кончина, поздравил его с 80-летнним юбилеем и с выходом в свет его новой книги «Холст как мера вечности».
– А сейчас, – продолжил Глухов, – Евграф Васильевич будет дарить художникам книгу, подписанную им лично.
Юра Попков стал называть фамилии по алфавиту. За художников, ушедших из жизни, на сцену поднимались родственники, и Кончин сам вручал им книгу с автографом.

Когда прозвучала фамилия Исаковой, Римма поднялась на сцену, поблагодарила Евграфа Васильевича и подарила ему свой небольшой пейзаж со словами:
– Спасибо за высокую оценку моих работ. Я знаю, что ваша родина Забайкалье, там я написала этот этюд. Дарю вам картину от всего сердца с глубокой признательностью.
Кончин поцеловал Римму, пожал руку и сказал несколько теплых слов в ее адрес.
Я открыл книгу и тихим голосом прочитал из вступительной статьи несколько фраз своего друга Игоря Обросова: «Не о каждом художнике он берется писать. Все, что делает этот человек, исходит от значительности главных его качеств: порядочности, добра, умения видеть в художнике цельность личности, чего сегодня очень не хватает».
– Как хорошо, что Кончин предложил именно Обросову написать это вступление, – тихо сказал я Римме. – Игорь, как проницательный человек и большой художник, вник в сущность этого чистого правдивого искусствоведа, так тонко понимающего искусство и, что самое главное, любящего художников, чего не скажешь о других критиках.
В статье, посвященной Римме я прочитал такие слова: «…Цветовая одаренность Риммы Исаковой настолько широка, многогранна и многозначна, что иногда вспоминают Нестерова, Врубеля, французских импрессионистов, пытаются в них найти истоки ее живописи. Вряд ли это правомерно, хотя такие невольные сравнения показывают уровень ее мастерства, богатство ее творческого потенциала… Если уж сравнивать художницу с кем-то еще, то только с ней самой, с определенными этапами ее творческого развития…». (Продолжение.)