ВЛАДИМИР АРТЫКОВ

Уходящая натура. Глава 50

В конце 70-х годов в Москве велась подготовка к Олимпиаде-80. Главный художник Олимпиады Зураб Константинович Церетели был одним из авторов проекта крупнейшего гостиничного комплекса «Измайлово», где им выполнен горельефный фриз из меди для фасада киноконцертного зала. В это же время он осуществил художественное оформление новой гостиницы «Спорт» на Ленинском проспекте.
По эскизам Зураба Константиновича и под его руководством в гостинице «Спорт» были исполнены монументальные декоративные панно на тему античных Олимпийских состязаний. В интерьерах ресторана, холла, а также в бассейне с фонтанами можно было увидеть эмали по меди, флорентийскую и смальтовую мозаику, декоративные настенные часы, их метровые циферблаты представляли собой барельефы с изображениями на мифологические сюжеты. В них автор воспел физическую красоту обнаженного тела атлетов, состязавшихся в Олимпийских соревнованиях Древней Греции.

Я вспомнил, как в августе 1980 года мы с друзьями сидели в ресторане новой гостиницы «Спорт». Кинооператор Центрального телевидения Леонид Мирзоев, ведущая программы «Время» Галина Зименкова, телеоператор Расул Нагаев с женой Аллой и я с киноактрисой Тамарой Логиновой уютно расположились за столиком ресторана на первом этаже.
Вскоре мы увидели, как в зал вошли режиссер телевидения Ахмат Маликов и кинооператор Валерий Рекут. Я поднялся им навстречу. Когда-то мы с Валерием работали на фильме «Сбежала машина» режиссера Владимира Архангельского, это было еще в начале шестидесятых годов. Я был художником-постановщиком, а Рекут – оператором. Для нас троих это была первая самостоятельная работа в кино.
Ахмат Маликов начинал свою творческую карьеру актером в 1963 году: сыграл в фильме «Шахсенем и Гариб», а теперь работал режиссером на Центральном телевидении.
– Валерка, куда ты исчез из игрового кино? – обнимая Рекута, спросил я.
– Я давно перешел на телевидение и тружусь вот с ними, – он улыбнулся и приветливо помахал рукой сидящим за нашим столиком, – не знал я, что они и твои друзья. Ну, раз уж так получилось, что мы все здесь собрались, предлагаю сдвинуть столики, отметить встречу и окончание московской Олимпиады, где нам всем пришлось повкалывать от души, – сказал Рекут.
– Мир тесен в искусстве, – согласился Ахмат Маликов, здороваясь.
Официантка не возражала, и мы сдвинули столы.
Рекут, усаживаясь, острым взглядом оператора окинул стены зала, с его декоративным убранством.
– Я впервые здесь. Красиво! Пожалуй, я поснимаю, – как, всегда улыбаясь, сказал он и привычно взял фотокамеру в руки.
Он прошелся вдоль стен ресторана, после чего вышел в холл, фотографируя оригинальные медные часы, эмали с изображением сцен спортивных состязаний, воскресающих в памяти вазовую живопись Эллады, даже фон эмалей на них был терракотовый.
Закончив съемку, он вернулся к нам:
– Володя, эти эмали и чеканка работа Церетели? – спросил он, усаживаясь рядом.
– Наверняка, ведь Зураб Константинович автор проекта декоративного убранства гостиницы.
– Я сразу узнал руку мастера. Мне ни раз доводилось снимать его замечательные творения на знаменитом курорте Пицунда.

Наша встреча в гостинице «Спорт» произошла вскоре после закрытия игр XXII Олимпиады в Москве. Мои друзья-телевизионщики – Леня, Расул, Ахмат, Валерий и Галина – принимали непосредственное участие в освещении соревнований на спортивных аренах Москвы.
– На закрытии Олимпиады мы вели передачу в прямом эфире на 100 стран мира, – с гордостью сказал Расул.
– И даже в цветном изображении, – уточнил Леня.
– Вы были поглощены работой, каждый из вас имел свой сектор съемок, а мы с Тамарой смотрели весь праздник в целом и были потрясены тем, что увидели и услышали на стадионе, – сказал я. – Невозможно забыть, как под звуки Олимпийского гимна опустился флаг, огонь в чаше постепенно угасал, и вдруг зазвучала песня «До свиданья, Москва!» в исполнении Льва Лещенко и Татьяны Анциферовой.
Я помолчал, до сих пор чувствуя волнение.
– После второго куплета огромный Миша, держа в лапах разноцветный букет воздушных шаров, стал медленно подниматься над стадионом, махнув лапкой на прощание.
Затаив дыхание, стадион замер, на лицах зрителей появились слезы, тысячи рук поднялись, прощаясь с Мишей. Никому в голову не могло прийти, что такой богатырь может парить в воздухе.
Алла спросила:
– Кто автор этой песни?
– Композитор Александра Пахмутова и поэт Николай Добронравов, – ответил я.
– А кто придумал этого очаровательного Мишу? – опять спросила Алла.
Рекут оживился:
– Это очень интересная история. Чтобы выбрать символ Олимпийских игр в Москве был проведен опрос населения через газету «Советский спорт» и телепрограмму «В мире животных». Большинство отдали предпочтение медведю. Потом объявили конкурс на создание символа Олимпиады медведя-талисмана. Лучшим оказался рисунок московского художника иллюстратора детских книжек Виктора Чижикова.
Тамара Логинова достала из сумочки красочный буклет, на обложке которого был изображен Миша, и сказала:
– Я думаю, что грандиозный успех церемонии закрытия Олимпиады не случаен, ведь постановку завораживающего зрелища поручили режиссеру Иосифу Туманову, художнику Зурабу Церетели, балетмейстеру Юрию Григоровичу, а спортивную часть подготовил заслуженный тренер Петров.
– Откуда ты все это знаешь? – удивленно спросила Алла.
– Программку читать надо, Аллочка, там все подробно написано, – Тамара потрясла в воздухе буклетом.
Алла протянула руку, чтобы взять буклет, но Тамара быстро спрятала его в сумочку со словами:
– Он у меня в одном экземпляре, Алуня, а тебе, надеюсь, буклет подарит муж.
– Щас! Тебе это надо, Алла Федоровна, ты все равно его читать не будешь! – усмехнулся Расул.

За соседним столом сидела молодая пара, лейтенант с белокурой девушкой. Они поглядывали на наш столик, узнав, по-видимому, киноактрису Тамару Логинову и телеведущую Галину Зименкову.
Офицер, смущаясь, подошел к нашему столику и, краснея, поздоровался:
– Добрый вечер! Мы с Катенькой, моей женой, знаем и любим вас, – он посмотрел на Логинову и Зименкову, – у нас с женой большая просьба, – он взглянул на фотокамеру, лежащую на столе около Расула, – не могли бы вы сфотографировать нас с нашими любимыми артистками на память, завтра я отбываю в Афганистан.
– Конечно, только как вам передать фотографии? – спросил Расул, – вы же уже завтра будете далеко.
Офицер кивнул головой жене. Катя подошла и передала Расулу листочек с телефоном.
– Когда будут готовы фотокарточки, позвоните, пожалуйста, мне. Я тут же приеду за ними. Заранее вас благодарим.
Наши дамы любезно встали рядом с молодыми, вспышка фотоаппарата осветила их. Ребята поблагодарили нас и счастливые вернулись за свой столик.
– Этот «интернациональный долг» в Афганистане помешал приезду к нам на Олимпиаду многих зарубежных спортсменов, – понизив голос, сказал Ахмат Маликов.
– Да, уж! – негромко продолжил Расул, – из 144 стран в Олимпиаде 80 приняла участие всего 81.
– Сейчас спорт и политика срослись, – с горечью произнесла Тамара.
За столом воцарилось молчание. Рекут внимательно посмотрел в сторону лейтенанта.
– Скоро и я отправляюсь снимать боевые действия в Афган. Кто знает, может, еще встретимся там, – и он опять посмотрел на лейтенанта, – главное, чтобы наш молодой воин вернулся живым к своей Катеньке.
Мы молча выпили.

Прошло месяца полтора. Расул выполнил обещание. Он показал мне фотографии, сделанные в гостинице «Спорт». На меня смотрели молодые открытые лица лейтенанта и его жены Кати. Расул поведал мне грустную историю:
– Когда я передавал фотографии Кате, она пришла ко мне в траурном платочке и рассказала, что ее Сергей погиб в Афганистане, и это фото последнее, где они вместе.

Наступило лето 2010 года. Гуляя с женой, Риммой Исаковой, по набережной вдоль Центрального дома художника, мы любовались на Москву-реку, на сверкающий под солнцем купол храма Христа Спасителя. На Стрелке Москвы-реки и Обводного канала взметнулся бронзовый памятник Петру Великому, установленный «В ознаменование 300-летия российского флота», скульптора Зураба Церетели.
– Ты, Володя, служил на Балтике, так что этот памятник, хоть и косвенно, но имеет и к тебе отношение, как бывшему моряку Балтийского флота, – сказала Римма.
– Тогда уж и к тебе тоже, дорогая! Ведь «Стрелка», где сооружен монумент, связан и с твоей юностью. Ты еще старшеклассницей занималась здесь академической греблей, – парировал я.
– Ты прав. Я была загребной на восьмерке. Мы ходили на веслах по Москве-реке от «Стрелки» до моста окружной железной дороги и обратно, мимо моего дома на Фрунзенской набережной, Нескучного сада и дальше, где когда-то стояла «Девушка с веслом» скульптора Ивана Шадра.

Иван Шадр. «Девушка с веслом»

– Я обожал эту скульптуру. Когда школьником гонял на коньках в парке по ледяным аллеям, я глядел на запорошенную снегом гипсовую статую и мечтал, что когда вырасту, обязательно женись только на такой красавице, – засмеялся я. – Так что тебя я выбрал уже тогда, любуясь на эту «афродиту».
Как все символично и дорого для москвичей, чье детство и юность прошли здесь. На фоне розовых облаков вечернего солнца мачта с парусами и золотой свиток в руке Петра вспыхнули, усиливая романтическое впечатление от всего монумента.
– Тебе не кажется, что корабль двинулся в дальний поход? – удивленно спросил я.
– Это розовые облака в небе плывут навстречу, создавая иллюзию движения, – ответила Римма.
– Мне не понятно отношение некоторых художников к этому памятнику, не всем он пришелся по душе. К сожалению, так часто бывает. Эйфелеву башню поначалу тоже отвергали, но прошло время, и она стала символом и гордостью не только Парижа, но всей Франции, – сказал я.
– Башне повезло, что она была сооружена во Франции, а не в России, неизвестно, чем бы обернулась ее судьба. Сносить – не строить. У нас в Москве взорвали Храм Христа Спасителя, снесли Сухареву башню, в Петербурге упрятали подальше конную статую Александра III работы Паоло Трубецкого – грустно сказала Римма.

Павел Трубецкой. Памятник Александру III

– Гостиницу «Спорт» тоже взорвали, чтобы построить на этом месте новый современный комплекс. Но там до сих пор пустырь!
Случилось это летом 2004 года. Под обломками гостиницы были похоронены все произведения декоративного искусства, украшавшие интерьеры. Спасибо Валерию Рекуту, что он тридцать лет тому назад успел сфотографировать эту красоту во время той памятной встречи в ресторане гостиницы «Спорт». После его смерти в 2009 году вдова оператора Наталья передала мне большую подборку фотографий с надписью: «Для В. Артыкова».

Я вспомнил, как в 2001 году Валерий Рекут получал боевые награды: медаль «За ратную доблесть» и нагрудный знак «Участник боевых действий» вместе с группой операторов за репортажи из горячих точек. Мы с Ахматом Маликовым были свидетелями этого торжественного события.
В фойе Белого зала Союза кинематографистов России операторам, снимавшим репортажи для телевидения из горячих точек, вручал награды режиссер-документалист Сергей Говорухин. Знаменитый оператор Павел Лебешев и известный актер Михаил Глузский поздравили награжденных кинооператоров.
Валера много снимал в Афганистане и Чечне, рискуя жизнью. Мы с Ахматом обняли нашего друга, пожелали ему здоровья и поздравили с достойными наградами.
– Ты живой, а это для твоих друзей – главная награда! – сказал я Валере.

Открыв конверт, переданный мне Наташей уже после его смерти, я увидел среди прочих памятных нам фотографий и снимки, сделанные когда-то в гостинице «Спорт». Это были эмали, часы, декоративные панно, некогда украшавшие стены холла и ресторана. Разглядывая их, я сказал Наташе:
– К счастью, существуют люди, которые неутомимо собирают по крупицам произведения искусства, отыскивая картины, скульптуру, графику, эмали. Эти собиратели красоты встречаются с множеством художников в их мастерских, посещая малые и большие города страны. Найденные ими произведения искусства обретают вторую жизнь в частных галереях и коллекциях. Появляясь на выставках, эти произведения открывают новые грани творчества не только известных мастеров, но и ушедших из жизни и незаслуженно забытых художников. Спасибо тебе, Наташа, что сохранила и передала эти ставшие теперь уникальными фотографии.

Мне вспоминаются слова Веры Мухиной: «У каждого стиля есть свой ритм, и ритм этот рождается из своей эпохи. Он рождается от ее социального лица, от культуры того класса, который его создает… Гениальный художник – это тот, который силой своего таланта идет впереди своей эпохи и предвосхищает грядущее мировосприятие…»

Михаил Нестеров. Портрет скульптора Веры Мухиной. 1940

Мое решение опубликовать в газете «Наш Изограф» фрагменты художественного оформления интерьеров уже не существующей гостиницы возникло из надежды, что после сноса гостиницы «Спорт», возможно, сохранились произведения искусства, находившиеся в ней, и они дополнят творческую биографию Зураба Константиновича Церетели. Хотелось бы верить в истину, что «рукописи не горят»! (Продолжение.)