ВЛАДИМИР АРТЫКОВ

Уходящая натура. Глава 5

Отношение директора киностудии ко мне изменилось, исчезла доверительность, прекратились предложения продолжить работу в документальном кино. Было очевидно, что он не простил мне отказа стать режиссёром-постановщиком «Приключений Доврана». Холодок, который пробежал между нами, был столь очевидным, что я стал задумываться об уходе из штата киностудии в свободные художники. К тому же, меня уже приняли в Союз кинематографистов СССР и сам председатель, Владимир Монахов, известный кинооператор, в январе 1968 года вручил мне членский билет.
Пришла телеграмма из Минска. Режиссёр Юрий Цветков просил моего согласия быть художником-постановщиком фильма с рабочим названием «Сказка», запускавшегося на киностудии «Беларусьфильм». Я дал согласие и вскоре получил официальное приглашение за подписью генерального директора студии Ивановского.
Красив был осенний Минск. Большой, чистый город, светившийся золотом листвы, восхитил меня. Понравилась и киностудия с её просторными павильонами, оснащёнными современной съёмочной техникой. В коридорах студии меня встретили мои знакомые, Юра Цветков, редактор-киновед Изольда Кавелошвили и её муж, оператор Борис Олифер. Перед тем, как пойти на ковер к директору, они красочно описали его характер и предупредили, как себя вести, чтобы не попасть впросак, с начальством ухо надо держать востро. В это время к нам подошёл пожилой, интеллигентного вида мужчина с красивой седой головой и, прикрывая ладонью горло, в которое была вставлена трубка, поздоровался. Меня представили:
– Владимир Артыков, можно просто – Володя.
– Корш-Саблин, режиссёр. Возможно, вы знаете меня по фильмам? – прохрипел он, пальцами прижимая трубку на горле.
– Ваши фильмы мне хорошо знакомы. Картина «Моя любовь» с участием Лидии Смирновой и Ивана Переверзева и великолепной музыкой Исаака Дунаевского ещё с юности стала… моей любовью.
Лицо его осветилось улыбкой. Я с грустью подумал о том, что мы редко говорим добрые, тёплые слова нашим старшим товарищам, так много сделавшим в киноискусстве, тем более тяжело больным.
– Вы к директору? Позвольте, я вас провожу, молодой человек, и на правах художественного руководителя, передам Ивановскому.
С этими словами он взял меня под руку, и мы вошли в приёмную директора студии.
Я остановился у Цветкова.
– В гостинице ещё наживёшься, а у меня жена в экспедиции, никто нам не помешает, ты прочитаешь сценарий, и мы обговорим изобразительный ряд будущего фильма. В этой картине я придаю большое значение декорациям на натуре и в павильоне, работа предстоит довольно сложная, так что роль художника, надеюсь, будет заметной.
Вечер воспоминаний, с бутылочкой зубровки, унёс нас в Москву. Мы вспомнили как Наташа Полонская, студентка с режиссёрского, пригласила нас принять участие в её курсовой короткометражной ленте о китайском фарфоре, Юру – оператором, а меня – художником.
– Да-а, это была наша первая самостоятельная постановка по приглашению. Изрядно она помучилась с нами, отлавливая и заставляя работать.
– Это, уж точно. Но её железная воля, желание довести до конца съёмки и сделать оригинальную картину, заставляли терпеть нас, как она только выдержала это. Раз мы с Анатолием Зубрицким в общежитии отмечали его день рождения, и только я поднял стакан за здоровье и творческие успехи будущего оператора, как в дверь постучали и, смущаясь, вошла Наташа с большим куском оконного стекла. Зубрицкий улыбнулся и сказал:
– В нашем окне все стёкла целы, так что стекольщика нам не надо, а вот если третьим будешь, тогда милости просим, присаживайся, Наташа, к столу, будешь главной дамой и украшением.
Смущаясь, она ответила:
– Спасибо, ребята, спасибо, я ненадолго, к Володе, по делу.
Анатолий понимающе вышел покурить в коридор.
– Не понял юмора – сказал я, глядя на стекло.
– На нём надо нарисовать силуэт парусного корабля.
Он должен быть в кадре на первом плане, а за ним медленно проплывающий рисованный фон с изображением панорамы китайского пейзажа, создавая иллюзию движущегося парусника.
– Это уже, комбинированные кадры, и они требуют времени.
– Когда ты это сделаешь?
– Постараюсь в течение недели написать гуашью фон с пейзажем, это займёт пару дней, не меньше, ну, а силуэт корабля – ювелирная работа, её быстро не сделаешь, минимум, три-четыре дня. Очень важно найти соразмерность корабля и фона, а это не просто, всё, что на первом плане должно быть тщательно прорисовано.
– Ну, пожалуйста, постарайся быстрей нарисовать, и как только закончишь, передай Юре Цветкову, я назначу день съёмок. Твоё присутствие обязательно!
Оставив стекло, Наташа попрощалась. Вернулся Толя, и мы продолжили застолье.
Подняв настроение воспоминаниями, Юра продолжал:
– Конечно, помню твой писаный длиннющий фон с китайским пейзажем и кораблём на стекле. Иллюзия плывущего корабля была полной.
-Плывущего? Это уж твоя заслуга.
– В целом, картина получилась, и Наташа великолепно смонтировала, очень точно подложила китайскую музыку и дикторский текст, она просто молодчина.
– Юр, а ведь красивая девчонка была и талантливая.
– Да-а уж. – Протянул Юра. – А сейчас она, известный режиссёр научно-популярного кино.
– Мы выпили за Наташу, общагу с её обитателями в городке Моссовета на Яузе.
Через несколько дней Цветкова пригласил главный редактор студии. Не знаю, о чём шла речь, только вернулся он в подавленном состоянии.
– Юра, что случилось? — встретил я его.
– Хорошего мало. Сценарий передали на доработку.
– Не стоит переживать, Юра, это же обычное дело.
– Нет, Володя, всё гораздо серьёзнее, ведь это уже третья доработка, не пойму, что они от меня хотят…
– Тогда давай так. Я возвращаюсь в Ашхабад, и как только сценарий окончательно утвердят, звони, я прилечу, и мы сядем за режиссёрскую разработку, выберем натуру, я спокойно засяду за эскизы. Проведем подготовительный период. Всё будет хорошо.
– Ладно, договорились, в аэропорт я тебя провожу.
Улетал я с тяжёлым чувством, мне уже стало ясно, что кто-то другой будет снимать эту картину. Через полгода, уже на другом фильме и на другой киностудии, узнал, что картину снимает не Цветков. Так закончилась моя не начатая работа в Минске. Как всегда, победили киношные интриги.
Дома ждала телеграмма из Душанбе: «Сообщите согласие быть художником-постановщиком фильма «Дороги бывают разные» режиссёра Маргариты Касымовой. С уважением, директор киностудии Обид Хамидов». Вспомнилось моё пребывание в Таджикистане, декорации, в которых снимались эпизоды фильма «Махтумкули». В большом павильоне – «Дворец иранского шаха», в малом – «Зиндан». Пожалуй, соглашусь, как можно отказать женщине! Опять увижу снежные вершины гор Памира, бурные стремительные ледниковые реки и красивый, солнечный Душанбе.
В аэропорту меня встречали заместитель директора киностудии Александр Ахматов, приходящийся племянником знаменитой Анне Ахматовой и главный инженер Эрнст Рахимов. Оставив вещи в люксе гостиницы «Вахш», спустились в ресторан, где и отметили моё прибытие.
Начались съёмки в заоблачных горах. «Дороги бывают разные», так назывался фильм о шофёрах дальнобойщиках. Мне было приятно видеть в роли одного из водителей ЗИЛов штатного артиста Мосфильма, ученика Сергея Герасимова, Виктора Филиппова. Мы подружились ещё в кино-институте, нас сблизило матросское братство: он служил на Северном флоте, я – на Балтике, словом, оба вышли из одного бушлата.
Горные пейзажи, серпантины дорог, бурные ледниковые реки Таджикистана покорили меня.
Выезжая на съёмку из Душанбе в сорокоградусную жару, наши машины, поднимаясь по извилистой крутой дороге Варзобского ущелья, вдоль бешеной горной реки, через час уже попадали в коридор из ослепительно белого снега, временами столь высокого, что над нами оставалась только узкая полоса синего неба. Снимали мы и на берегу высокогорного озера Искандеркуль. По преданию, в нём утонул любимый конь Александра Македонского, Буцефал. Каждое полнолуние, как утверждали жители окрестных кишлаков, можно было видеть в лунном сиянии купающегося белого коня великого воина. В зеркале воды отражались остроконечные вершины красных скал.
Все игровые эпизоды проходили на горных дорогах, снимали, как правило, прямо с колёс. После съёмок актёрам давали отдых, иногда на день, а то и на два, а режиссёр, оператор и я, отправлялись искать новую натуру для будущих эпизодов. Однажды так увлеклись пейзажами, что въехали в погранзону, за что были задержаны пограничным нарядом. Нас, под конвоем, провезли по узкой дороге, на которой разъехаться двум встречным машинам, можно было только на крохотной площадке поворота очередного отрезка пути. Немало погибало на горных дорогах людей, и небольшие пирамидки камней, увенчанных автомобильными рулями, были печальными свидетелями молчаливых трагедий. Надписи на ржавых кусках железа с именами, почти стёртыми снегом, дождями, солнцем и временем, с трудом прочитывались. Опасны дороги в горах! Конвой доставил нас на погранзаставу. Младший сержант спросил:
– Кто руководитель группы?
– Косымова, режиссёр.
– Прошу следовать за мной.
Они прошли к начальнику заставы. Шло время, водитель Сергей, оператор и я, от нечего делать, стали состязаться на спортивной площадке. Сергей облюбовал турник и стал подтягиваться, а мы соревновались в поднятии штанги. Заур победил в жиме, а я, в рывке и толчке, подтвердив свой второй разряд, когда-то давно полученный в спортивной школе. Выяснить, кто из нас чемпион, мы не успели, пришла Маргарита в сопровождении офицера.
– Мальчики, всё в порядке. Шеф заставы нас освобождает и приглашает на обед.
– Так точно, прошу вас пройти в нашу столовую. Мне не приходилось ещё задерживать артистов, расскажите моим пограничникам, как снимается кино.
За обедом, Маргарита представила нас и рассказала солдатам о будущем фильме, о нелёгком труде шофёров большегрузных машин, о любви молодого водителя, роль которого исполняет артист Галиб Ахмедов, выпускник московского театрального института, впервые снимающегося в кино, о Сталине Азаматовой, играющей роль его невесты. Маргарита рассказала о недавно прошедшей на экранах страны музыкальной комедии «Белый рояль», где у Азаматовой была одна из главных ролей. Её партнёрами, по фильму, были такие популярные артисты, как Тамара Кокова, Нина Шацкая, Алексей Смирнов, Фрунзик Мкртчян, Руслан Ахметов и очень смешной толстяк, Акмурад Бяшимов. Вопросов было много, я рассказал о работе художника кино, Заур – о работе кинооператора. Время пролетело незаметно. Пора было возвращаться, солнце в горах садится быстро.
Начальник заставы пригласил в свою машину режиссёра, и мы следом за ними, поднялись на перевал, преодолев все двадцать четыре опасных, крутых поворота дороги. Попрощавшись с нами, офицер, галантно поцеловав Маргарите руку, уехал. Сгущались сумерки, режиссёр торопливо села в машину и водитель, осторожно, почти на ощупь, включив фары, стал спускаться с высоты перевала к нашей стоянке. Спустя час, мы увидели горящий костёр и сидящих вокруг актёров. Запах плова, смех, обрывки фраз далеко разносились в хрустально чистом, холодном, горном воздухе. Группа заждалась нас к ужину… (Продолжение.)